Война возвращает старые раны: журналистка о Сараево и трагедии мальчика из Газы
Ставшая уже ветераном журналистка считала, что осада Сараево не оставила на ней следов, однако недавние страшные рассказы о войне в Газе разбудили её давно забытую травму.
Меня зовут Аида Черкеc, и сегодня мне поставили диагноз — острая стрессовая реакция на войну, спустя десятилетия после того, как я освещала осаду Сараево как корреспондент Associated Press.
Хотя Всемирная организация здравоохранения утверждает, что около 70% населения Сараево страдают от посттравматического стрессового расстройства после войны, последовавшей за распадом Югославии в 1992–1995 годах, я вышла из осады, казалось, без какого-либо «багажа».
Всё изменилось в августе. Я наткнулась на видео четырёхлетнего мальчика из Газы по имени Абдулла, который плакал перед камерой: «Ана джейан, ана джейан!» — «Я голоден, я голоден!»
Страдавшего от недоедания Абдуллу эвакуировали в Турцию. Врачи сделали всё возможное, чтобы его спасти. Но когда он прибыл, его тело было лишь печальным лицом, вздутым животом и четырьмя тонкими палочками вместо рук и ног
Он умер 19 августа — это была последняя ночь, когда я спала без таблеток и дольше двух часов. Абдулла был с нами какое-то время, а потом мы его убили.
Когда заходит солнце, я переключаю каналы в поисках детективов или комедий, составляю список фильмов и сериалов, которые буду смотреть до рассвета.
Потому что даже между сериями я слышу: «Ана джейан».
Слева: кадр из вирусного видео с Абдуллой Абу Заркой, мальчиком из Газы, страдавшим от недоедания.
Справа: Аида Черкеc с двух с половиной летним сыном в Сараево в 1992 году. В его рюкзаке — еда и документы, которые она собрала на случай, если её убьёт бомба, а он выживет.
А потом приходят воспоминания: бомбы, пули, лица моих мёртвых друзей. Раздробленная голова моего парня в морге. Чужой мозг, запутавшийся в моих волосах после взрыва. Отчаянные крики раненых на улице — а мы прячемся за стеной, понимая, что именно этого и ждали: выманить нас, а потом ударить второй раз.
Я слышу треск своей «Моторолы»: трлилит
— «Bounty, приём!»
Bounty было моим позывным. Коллеги волновались.
— «Bounty в порядке. Конец связи».
— «Возвращайся на базу, как только сможешь. Конец связи».
— «Принято. Отбой».
Сегодня наводчики промахнулись.
Кровь на моих ботинках. Мозг в волосах. Соскребаю его в носовой платок и закапываю во дворе — с достоинством. Это была чья-то часть.
Больше 30 лет всё это не возвращалось. Но в августе всё нахлынуло сразу и целиком.
«Ана джейе, ана джейе, ана джейе» — всю ночь.
Я представляла, как кормлю Абдуллу, гладила подушку, воображая, что он засыпает с полным животом. Я тысячу раз просила у него прощения. Это не помогало.
А потом пришла ещё одна история — о журналисте в Газе и страданиях его семьи. Редактор попросил меня поработать над ней. Я прочитала. Меня вырвало. Я заплакала. Моя мама заставила меня пойти к врачу. Семейный врач сразу отправил меня к психиатру.
Четыре промокших платка спустя прозвучали ожидаемые вопросы:
— «Думали ли вы о том, чтобы лишить себя жизни?»
Нет.
— «Есть ли у вас желание ломать себе пальцы?»
Что??? Нет.
Но когда я призналась, что недавно расплакалась, не найдя место на парковке, а два дня назад разрыдалась из-за того, что в магазине не оказалось арахисового масла, врач остановила меня.
— «Вы немедленно выключите телевизор, телефон, компьютер. Эти таблетки заставят вас спать. Вам нужно спать!»
— «Вам нравится ходить по магазинам?»
Нет.
— «А что вам нравится?»
Не знаю.
В графе «диагноз» она написала F43.2, добавила названия двух препаратов и список рекомендаций: природа, сон… «Увидимся через три недели».
F43.2 — это код диагноза «острая стрессовая реакция», разновидность посттравматического стрессового расстройства. Но мне не нужно это знать. Я знаю название своей болезни: война. Она никогда не уходит, даже если тебе кажется, что ты её оставила позади.
Но я вернусь. Обновлённая, решительная, и снова попробую писать обо всём, что не так в этом мире. Я журналист, и только так моя жизнь имеет смысл. И я буду писать о Газе.
Я хочу, чтобы Абдулла преследовал этот мир вечно.
